Коррупционный лохотрон накопительных бредней
Вдоволь нареформировавшись в других сферах, зе-реформаторы подступились, как и их "папередники", к такому крайне сложному, можно сказать, "стремному" вопросу, как пенсионное обеспечение. Поэтому в Украине опять, уже в четвертый раз за последний десяток лет, заговорили о внедрении накопительной пенсионной системы. Правда, внедрение такой системы в Украине с ее экономической нестабильностью и неразвитостью финансовых рынков выглядит даже не утопией, а привычным в наших краях коррупционным лохотроном.
Даже в развитых странах, на волне деиндустриализации, с массовым выходом на пенсию послевоенных бэби-бумеров, а особенно после глобального кризиса 2008-2009 годов нарастают проблемы пенсионных систем в их нынешнем виде и начались разговоры о поиске неких альтернативных форм социального вспомоществования в старости. Правда, в рамках безраздельно господствующей товарно-денежной цивилизационной парадигмы внятного выхода из тупика обостряющихся проблем пока никто не предложил, но на Западе уже хотя бы появилось понимание того, что в условиях старения населения и обесценивания денег будущего у пенсионных систем, хоть солидарных, хоть накопительных, нет и быть не может. И вообще, пенсионные проблемы неожиданным образом ставят вопрос о парадигмальном и экзистенциальном тупике современной цивилизации.
В этом смысле болтовня наших «реформаторов» о том, что накопительная пенсионная система сможет решить обостряющиеся проблемы социального вспомоществования в старости, на сегодняшний день является таким себе «отстоем», потому что даже в странах с развитыми финансовыми рынками, с относительно стабильными экономиками и валютами все более испытывают проблемы в этом вопросе.
Попытки ввести накопительную систему предпринимаются уже четвертый раз за последние 10 лет: сначала в 2011 году при Януковиче, а потом дважды в 2015 и 2017 годах при Порошенко и соответственно премьерах Яценюке и Гройсмане. Одной из важнейших целей было стремление заполучить "длинные" денежные ресурсы с передачей их в руки "эффективных частных инвесторов", что в нашем отечестве само по себе вызывает дрожь коленях в смысле рисков и ответственности.
Но каждый раз в затее с накопительной системой "давали по тормозам" по целому ряду причин, прежде всего, потому что для этого нужно достичь бездефицитности ныне существующей солидарной пенсионной системы, которая должна остаться в качестве первого уровня. Помнится, в 2017 году в МВФ прямо так и сказали: "Ребята, не майтесь дурью! Какая накопительная система, если у вас покрываемый из бюджета дефицит ПФ составляет 160 млрд гривен". С тех пор ситуация только ухудшилась, и дефицит вырод, по некоторым данным, до 200 "ярдов", а потому вообще непонятно, с чего это министр финансов Марченко вдруг запел о накопительной системе. Впрочем, понять можно: собирать деньги на пирамиду ОВГЗ становится все сложнее...
Пламенные Зе-реформаторы еще с 2019 года пытаются протащить через Раду законопроект о накопительных фондах, но все никак не удается, в том числе и из-за позиции международных финансовых структур, которые понимают, что ничем хорошим в нынешней Украине это не окончится.
Поэтому у Шмыгаля решили пока пойти на эксперимент, заставив пойти на накопительную систему тех, кто не сможет от этого отказаться. Это бюджетники в лице педагогов, медиков, военнослужащих, соцработников общей численностью около миллиона человек, которых предлагается использовать в качестве подопытных кроликов, чтобы посмотреть, что из этой затеи выйдет.
Суммарный взимаемый процент предлагается установить в размере 2%: 1% будут удерживать с работника, а еще 1% будет платить государство, являющееся в данном случае работодателем, за счет соответственно снижения НДФЛ и ЕСВ. С дальнейшем увеличении отчислений до 4%.
Правда, при ближайшем рассмотрении оказывается, что из расчета нынешней средней зарплаты, при полном 30-летнем пенсионном стаже и при "доживания" после выхода на пенсию продолжительностью 20 лет, плательщики получат, в лучшем случае, по нескольку сотен гривен ежемесячной прибавки, что явно не впечатляет.
Таким образом, нужен некий инвестиционный доход, которые не только компенсирует инфляцию, но и даст некий внятный доход, из-за которого все это не стыдно затевать. Но с инвестированием в Украине из рук вон плохо, поскольку вкладывать свободные спедства практически некуда. Яркой иллюстрацией этого служит структура незначительных вложений ныне существующих частных накопительных пенсфондов, которые, за исключением мелочей, разделились примерно поровну между малоприбыльными и рисковыми банковскими депозитами и пирамидой все тех же ОВГЗ. То есть вкладывать некуда. от слова совсем, а в указанные обхекты инвестиций желающие могут сделать вложения и без посредников в виде пенсфондов.
Не говоря уже о том, что в Украине не возможно на десятилетия вперед просчитать инфляцию и девальвацию национальной валюты. Зато помнится, что сначала гривну в 1996 году ввели по 1,76 к доллару, потом было 3, потом - 5, потом - 8, сейчас - по 27, и никто не скажет, что будет через 5, тем более через 30 лет.
Зато расходы на посредников будут немалые, потому что, кроме фондов, предполагается участие в схеме администраций и компаний по управлению активами (КУА). Все это придется оплачивать вкладчикам фондов, что будет существенно снижать их будущую пенсию, тем более что о размере комиссионных пока не говорится ничего вообще.
В то же время, экономист Александ Гончаров на основании зарубежной приктики приводит такие данные: если участник перечисляет в накопительный пенсфонд взносы в размере 9% заработной платы в течение 40 лет, и получает на эти взносы инвестиционный доход, который на 5% превышает уровень инфляции, то админрасходы в размере всего лишь 1% от всех его пенсионных активов уменьшат сумму инвестиционного дохода при выходе на пенсию на 22%, а расходы в размере 2% от активов — уменьшат эту сумму до 40%.
Гончаров также отмечает, что обещанного министром финансов гарантирования пенсионных вкладов государством в мире - оказывается! - нигде нет, но ведь в наших условиях это несет колоссальные риски для вкладчиков.
Экономический аналитик Алексей Кущ вообще считает затею экспериментом на бюджетниках по искусственному созданию денежного потока с целью извлечения коррупционной ренты.
Вообще, перспективы пенсионных фондов в их нынешнем виде и понимании представляются весьма туманными. Это отчетливо вскрылось во время глобального кризиса 2008-2009 года. Об этом тогда много писали и говорили, в том числе и в Украине. По окончании кризиса проблема отошла на дальний план, но никуда не исчезла, потому что это проблема экзистенциальная и парадигмальная.
Проблемы с пенсионными фондами существуют не только в Украине, но и у «развитых демократов».
Еще в 2010-2011 годах, когда власть Януковича приняла пенсионную реформу, предусматривающую постепенное внедрение накопительного уровня и частных пенсионных уровней, зазвучали голоса о том, что с пенсионным обеспечением развитых стран, у которых наши власти собираются его «содрать», в последнее время — оказывается! — далеко не всё хорошо.
Оказывается, что пенсионные фонды развитых стран, солидарные и накопительные, частные и государственные — хронически дефицитны, эти дефициты растут, фонды трещат по швам. И если государственные солидарные фонды за счёт бюджета кое-как поддерживают выплаты, то частные накопительные фонды, особенно в США, с началом кризиса просто урезали пенсии, ссылаясь на обвалы фондовых рынков. Накопительные ПФ (НПФ), которые у нас вознамерились развивать, в мире начали сокращать, а сами они стали дефицитными. После десятков лет существования НПФ выяснилось, что в долгосрочной перспективе они ничуть не выгоднее и не надёжнее, чем самостоятельное вложение гражданами своих средств в имеющиеся на рынке активы с целью обеспечить сбережения на старость. Для этого им абсолютно не обязательно прибегать к услугам финансовых посредников, каковыми по сути являются НПФ, хотя они могут это сделать по собственному желанию. Граждане могут абсолютно самостоятельно вложить деньги в доллары и евро, которые дешевеют на глазах, не говоря уже о гривнах; они могут инвестировать деньги в недвижимость, которая до 2008 года сказочно дорожала, а затем катастрофически обвалилась в цене и продолжала падать до ковидо-эмиссии 2020 года, после чего опять пошла в рост; они могут вложить деньги в золото или другие драгметаллы, которые неуклонно растут в цене, но высокая волатильность (нестабильность) их курсов и значительные потери при обратной конверсии в деньги, могут сделать такую инвестицию весьма ненадёжной; они могут вложить деньги в акции компаний и банков, которые могут банкротировать, а их учредители или должностные лица могут украсть активы; граждане могут вложить деньги на депозит в банки, которые, кстати, сейчас предлагают многочисленные пенсионные программы, но банки могут лопнуть, как это недавно было; и так далее. Словом, граждане могут сделать то же самое, что делают НПФ, которые «за труды тяжкие» берут немалые комиссионные. К тому же, на Западе НПФ явились активнейшими участниками разного рода финансовых спекуляций и создания дутых капиталов, вкладываясь в кредитно-дефолтные свопы, саб-прайм ипотеку и прочий финансовый мусор, который растёт во время инфляционного бума, но обваливается при малейшем дефляционном падении, а тем более при глобальном кризисе, когда катастрофически валится даже прайм-ипотека и прочие реальные активы. НПФ внесли «огромный вклад» в кризис 2008 года. В результате миллионы вкладчиков НПФ на Западе, особенно в США, недополучали, часто до сих пор недополучают пенсию или не получают её вообще. И когда у нас заявляют о создании в Украине НПФ, то возникает банальный вопрос: кто «ответит за базар», когда через какое-то время эта конструкция обвалится — ведь затевается очередная афёра типа знаменитой «пирамиды Понци»?!
В солидарных ПФ Запада также имеет место огромный и всё более растущий дефицит. Дефицит ПФ в Украине — это не местный колорит, а общая тенденция. Что с этим делать — никто не знает, а увеличение пенсионных возрастов и стажей радикально проблему не решают, и ПФ приходится дотировать из бюджетов стран. В связи с этим высказывается предложение отказаться от ПФ вообще как отдельного квазибюджета, а платить пенсии прямо из бюджета, как это было в советское время. Принято считать, что проблема в демографии: население стареет; количество работающих уменьшается, а пенсионеров — растёт; и вообще, как отмечала директор Института демографии и социальных исследований НАНУ Элла Либанова, пенсионные реформы были успешными только в начале ХХ века, когда было много работающих и мало пенсионеров, но уже с середины ХХ века проблемы с пенсионным обеспечением начали нарастать. С одной стороны, вполне верно, ибо любая пенсионная система — это пирамида, но это слишком банально, ибо с другой — всё намного сложнее.
Кризис пенсионных систем обусловлен не только и не столько демографией. Причина также в маниакальном росте потребления, в денежной и затратной инфляции из-за печатания и обесценивания денег, в катастрофическом росте меновой стоимости основных ресурсов в виде земли, воды, энергии, пищи за последние век-полвека, в падении престижа производительного труда и научного познания мира в пользу разного рода «услуг», спекуляций, искусственно созданных потребностей и видов бизнеса. На это накладывается галопирующая безработица из-за роста производительности труда и высвобождения миллионов рабочих рук в масштабах миросистемы и отсутствия адекватной замены в виде производительных — в широком смысле — видов деятельности по причинам морально-психологическим. Ведь в арабском мире с демографией всё нормально — молодых намного больше, чем стариков, — но безработица свирепствует, что и явилось одной из причин недавних революций в арабском мире, да и неспособен безработный арабский молодняк на что-либо серьёзное, чем торговать или «быть юристом». То же самое в Европе, где демография плохая, но имеется уйма безработной молодёжи с дипломами менеджеров, юристов, политологов и культурологов, да и у нас наблюдается примерно то же самое. Словом, дело далеко не только в демографии…
Пенсионный кризис — это одна из ипостасей общего кризиса товарно-денежной и потребительской модели цивилизации, т. е. кризиса психологического, мировоззренческого, экзистенциального...
Приходит понимание того, что любая пенсионная система, основанная на денежных выплатах в будущем, в принципе не надёжна по определению. Ибо никто не может ответственно гарантировать покупательную способность накапливаемых на пенсию денег через 20-30-40 лет, невозможно даже гарантировать, какие будут деньги и будет ли существовать государство, собирающее средства на пенсии, не говоря уже о «частных лавочках» в виде накопительных ПФ. Те, кто пережил распад СССР или той же Югославии, хорошо понимают, о чём идёт речь. Даже 100 долларов США сейчас и каких-то 20, тем более 30 лет назад — это, как говорят в Одессе, «две большие разницы». А лозунги о тотальном переходе пенсионной системы в частные руки — тупая попытка сбросить ответственность с государств, хотя именно государство печатает деньги и задаёт правила финансовой игры, оно всё более срастается с крупным финансовым капиталом и обслуживает его интересы. Поэтому либералистические вопли о том, что пенсии — это, дескать, личное дело, и средства существования в старости — это исключительно личная ответственность каждого, являются ещё одним надувательством. Кстати, Запад уже «упёрся рогами» в эту проблему: во время кризиса 2008 года многие НПФ в США обвалились, их клиенты-пенсионеры выживали на небольшую солидарную госпенсию, у кого она была, а была она далеко не у всех, государство вынуждено было финансово поддерживать несостоятельные НПФ, печатая деньги и раскручивая инфляцию, что в Штатах, впрочем, получило название «количественного смягчения».
Появляются предложения о том, чтобы концептуально пенсионные системы ориентировались, прежде всего, не на выплату денег, а на обеспечение некоего набора разумно-достаточных потребительских благ, куда входят коммунальные услуги, продукты питания, одежда, медицинское обслуживание, а на всё, что свыше, нужно копить самому. Такой подход тоже весьма уязвим для критики, но обозначает тенденцию глобального мира обесценивающихся денег: частичный отказ от товарно-денежного оборота в пользу натурального обмена, что, с одной стороны, в рамках существующих представлений является шагом назад в развитии цивилизации, но, с другой стороны, свидетельствует, что буйный расцвет товарно-денежных отношений загоняет цивилизацию в тупик...
Но главная задача пенсионной реформы, повторимся, заключается в том, чтобы государство максимально освободить от ответственности за пенсионное обеспечение под модными нынче псевдолиберальными лозунгами, за которыми прячется плакатный «звериный оскал капитализма». Именно поэтому ныне существующая солидарная система объявляется отсталой, неэффективной и подлежащей демонтажу и уничтожению, а на её место проталкивается накопительная система, правда с оговоркой, что «достойную» пенсию в результате накопительной системы получат те, кому сейчас 35 лет и меньше. И то верно, через 25-30 лет, когда нынешние 30-летние будут выходить на пенсию, те, кто затевает сейчас демонтаж установившейся десятилетиями нынешней пенсионной системы, будут «не при делах» или на том свете. Зато олигархи сумеют нагреть руки на дешевых «длинных деньгах». Но даже не это главное…
При нынешней солидарной системе государство вынуждено нести хотя бы минимальную ответственность за пенсионное обеспечение. Государство сейчас обязано, во-первых, обеспечивать, чтобы пенсия выплачивалась как таковая, а во-вторых, чтобы она была не ниже некоего минимального уровня, даже если этот уровень критически недостаточен. И всё это — обращаем внимание! — независимо от экономической ситуации, мировых кризисов, инфляции, денежных реформ и т.д. Конечно, подавляющему большинству пенсионеров при нынешней солидарной системе живётся плохо, прежде всего, по указанным причинам, поскольку общественный продукт распределяется крайне несправедливо, но при переходе на накопительную систему может стать ещё хуже.
Смысл накопительной системы прост, как угол дома, и следует из самого названия — что накопил, то и получил, но по достижении пенсионного возраста. При этом формально ПФ не отвечает за то, будет ли через 30 лет получаемая пенсия хотя бы минимально достаточной для жизни. Ведь очевидно, что даже доллар и евро за последние годы обесценился и продолжает обесцениваться, а тем более гривна. Но на первом уровне накопительной системы она, если верить обещаниям, хотя бы остаётся государственной, и государство под давлением общества вынуждено будет индексировать пенсии в случае их значительного обесценивания…
Здесь следует отметить, это только нашему обывателю вдалбливают в голову, что накопительная система — это некое чудесное изобретение цивилизации, избавляющее он проблем нынешней солидарной системы. Накопительная система в «развитых» странах, прежде всего в США, была запущена после Второй мировой войны, и до 2008 года она действительно действовала более или менее успешно, пока длился затяжной экономический бум, вызванный инфляционной накачкой мировой экономики деньгами и раздуванием финансовых пузырей. Но во второй половине 2000-х годов начался массовый выход на пенсию послевоенных «бэби-бумеров», что начало подрывать систему. А затем грянул дефляционный кризис, обваливший стоимость так называемых активов, в которые западные ПФ вкладывали деньги пенсионеров. В результате, многие в США либо не смогли выйти на пенсию вообще, либо получили крайне мизерные пенсии, на которые невозможно жить, и никто не несёт ответственности, включая государство — бизнес-то частный, и вложение в ПФ приравнивается, по сути, к ведению частного бизнеса на свой страх и риск. Таким образом, накопительная система на Западе уже переходит в разряд «отстоя», и начинается мучительный поиск того, чем бы её заменить».
Трудно сказать, понимают ли находящиеся во власти временщики подобные проблемы. Но как видим, нам в очередной раз пытаются навязать то, что даже на Западе с его относительной по сравнению с нами финансово-экономической стабильностью дает сбои, и ему уже начинают искать замену.
Словом, в условиях современной Украины накопительная система не решает ни одной проблемы, которая действительно позволила бы стабилизировать пенсионную систему в Украине. Не решаются проблемы крайне низких зарплат и, соответственно, пенсионных отчислений, ничего не предпринимается для преодоления безработицы и возврата в Украину вывезенных капиталов. Складывается обоснованное подозрение, что затея с накопительной системой нужна властно-олигархической верхушке, чтобы получить дешевый финансовый ресурс, а за то, что будет через 25-30 лет нынешняя «элита» нести ответственность не намерена.
А посему, вкладываться или нет в накопительную пенсионную систему — каждый пусть решает сам…